Он вытянул трясущиеся руки прямо перед собой, растопырил пальцы, и его глаза забегали то вправо, то влево. Джон видел перед собой тонкие ухоженные кисти рук с аккуратным маникюром цвета тёмного шоколада. Он резко закинул руки за спину, зажмурил глаза и снова выставил руки перед собой.

«Пожалуйста! Пусть мне показалось!» — с мыслями ужаса он открыл глаза и увидел всё те же трясущиеся руки с тёмными ногтями.

В паническом ужасе Джон резко опустил руки на свои бёдра и нащупал хлопковые штаны. Опустив взгляд вниз, американец встретил голые пальцы, торчащие из открытых сандалий, с окрашенными в такой же тёмно-шоколадный цвет ногтями.

Он судорожно начал ощупывать всё своё тело, не желая признавать мысли, которые постепенно набирали силу и не сулили ничего хорошего.

Казалось, Джон отказывался доверять рукам, судорожно бегающим по незнакомому телу. Он вдруг понял, что последним шансом разоблачить эту дурацкую шутку будет увидеть всё своими глазами.

Джон побежал по улице, расталкивая прохожих в поисках любой отражающей поверхности. Но в панике он не мог сосредоточиться и метался, как загнанный зверь. Наконец он застыл, поймав своё отражение в витрине магазинчика с мороженым. Джон увидел лишь нижнюю часть своего тела, так как стеклянная дверца на уровне глаз была открыта, и из неё торчал пожилой улыбчивый торговец мороженым.

Этого уже достаточно для клона. Дальше по желанию.

Свободные хлопковые штаны накрывали маленькие стопы в коричневых сандалиях. Изображённая мультяшная панда на белой футболке издевательски улыбалась и подмигивала, словно говоря: «Ну что, не ожидал такого поворота?»

Джон смотрел на хрупкое, невысокое тело в отражении стекла и не верил, что это наяву.

«Скорее всего, ты переродишься в другом теле и не будешь помнить абсолютно ничего…» — в голове Джона внезапно возникли слова незнакомца из храма. Леденящий ужас пронзил его от макушки до пяток и тут же сменился невыносимым жаром, от которого стало невозможно стоять на месте. Джон окаменел, больше всего на свете боясь, что сейчас эта маленькая дверца закроется…

Улыбка на лице торговца мороженым постепенно сменилась на непонимание и растерянность. Он смотрел на неподвижную фигуру странного человека, который совершенно никак не реагировал на него. Джон замер, словно статуя, пронзая взглядом открытую стеклянную дверцу напротив глаз.

Не понимая, как реагировать на такое наглое безразличие, пожилой торговец начал закипать от гнева, выкрикивая ругательства прямо из открытого окошка. Но когда и это не помогло, он резко закрыл стеклянную дверцу и направился на выход.

Блик солнца на секунду ослепил Джона и замедлил всё вокруг. В его голове промелькнули десятки вариаций его нового лица и даже первичный план действий в зависимости от новой внешности. За этот короткий миг он прошёл все стадии эмоций: от ужаса и отвращения до принятия и радости. Ослепительный свет отражённого солнца провалился в прошлое, и в неровном стекле он увидел лицо молодой женщины азиатской внешности. Её тёмные волосы средней длины покорно лежали на худощавых плечах. В тусклом отражении стекла невозможно было разглядеть чёткие линии лица и характерные особенности. Но даже так Джон смог увидеть в этом лице открытость и доброту, доверчивость и большую тоску. В последний миг, перед тем как его прогнал торговец мороженым, американец смог уловить слабый оттенок светло-голубых глаз.

«Это конец…»

Георгий Чистов, «Творец», книга вторая, глава 1.